Рынок в советский период
Советское время

Старый базар в советское время

Самый большой рынок в Ростове называют Старым базаром. «Старым» он стал в середине XIX века, после возникновения Нового, а до этого был просто базаром. После Октябрьской революции, когда в обиход вошли сокращения, рынок стали называть Старбазом. В 1930-х годах Старбаз превратился в Андреевский рынок, поскольку находился на территории Андреевского района, названного, в свою очередь, по фамилии секретаря Северо-Кавказского крайкома партии, члена «хлебной тройки» и организатора голодомора на вверенной ему территории.

В послевоенные годы в официальных документах Старый базар назывался рынком Андреевского района. Потом район упразднили, а название еще некоторое время сохранялось...

Официальное название «Центральный рынок» Старый базар получил 25 декабря 1992 года, когда было зарегистрировано ЗАО «Центральный рынок». Но обиходное название сохранилось: горожане, как и прежде, говорят: «Старый базар».

Революция не оказала сильного влияния на городскую иерархию рынков - по-прежнему главным был Старый базар. Однако, судя по историческим документам, порядка на Старом базаре убавилось. Торговать продуктами стали «с земли», мусор вывозить перестали, и он стал естественным образом скапливаться на территории базара, саму базарную площадь поливать перестали, с питьевой водой начались проблемы... ну, и товар воровали, как и раньше.

Последовавшая за революцией гражданская война изменила и облик Старого базара: его наводнили хироманты, ясновидцы и разного рода предсказатели: в смутное время хотелось определенности, пусть и эфемерной. Выступали здесь и артисты, перемещавшиеся по России в поисках «хлебных» мест.

В середине 1920-х годов управление Старым базаром было реорганизовано, а сам рынок, переименованный в духе времени, стал Старбазом. Текущее управление рынком осуществлял Комитет торговцев Старбаза, обиходно называемый рынкомом.

В функции рынкома входили «учет инвентаря, делопроизводства, контроль, общее руководство» работой базара. Дважды в год рынком отчитывался о проделанной работе перед общим собранием торговцев — собторгом. Как водится, начали с перестановок: торговлю фруктами у соборной ограды перенесли на место между пеньковыми и бакалейными рядами, торговлю керосином постановили перенести «с площади вблизи водоразборной будки» в проход Закиевского корпуса, на освободившейся от керосинщиков площади решили организовать торговлю овощами, торговцев битой птицей поместили под навес, где «размещена торговля бубликами и чаем»...

Советское время

А чтобы люди не вернулись на прежние привычные места, предусмотрительные новые управленцы постановили, что «всякие перепланировки базаров и отдельные перестановки лавок и рундуков не могут иметь места без согласия с Донвнутторгом». Потом рундуки оставили в покое, поскольку появились более серьезные дела — стали поступать указания «сверху»: обеспечить развитие кооперативной торговли, переход на метрическую систему, ввод прейскурантов...

В зарождающейся советской системе управления вышестоящим органом для Комитета торговцев был президиум торгово-кооперативной секции исполкома, подчинявшийся, в свою очередь, начальнику отдела внутренней торговли исполкома Советов рабочих, красноармейских и крестьянских депутатов. Исполком, в свою очередь, подчинялся горсовету, в котором также была учреждена торговая секция со своими комиссиями.

В годы НЭПа Старый базар ожил за счет частных предпринимателей. Статистика за 1926 год, например в отношении торговли мясом, свидетельствует о том, что город жил почти исключительно за счет частных торговцев: мясные ряды занимали 73 частные лавки, кооперативные — 6, а государственная лавка была одна. Цены, конечно, различались: к примеру, килограмм мяса у частника стоил 67 копеек, а у кооператора 62: разница в пять копеек. В качестве ценового эквивалента того времени выступала картошка, так вот, пять копеек в ценах 1925 года — это один килограмм картофеля, что не так уж мало.

Однако оттого, что новая власть переставила лавки и поставила себе «зачет», рынок чище не стал. Вот что писала газета «Молот» уже почти через десять лет, в 1932 году: «Старый базар неблагоустроен. Из-за нехватки ларьков и палаток продажа муки производится прямо с земли, по соседству с громадным ящиком, наполненным мусором. Ящик не очищается долгое время. Что делают саннадзор и управление рынками, чтобы привести базар в порядок, построить ларьки?».

Надо отметить, что заведующий базаром в это самое время «торговался» с милиционером, приставленным присматривать за порядком: тот требовал срочно выкрасить ворота в зеленый цвет, а заведующий соглашался только на желтый...

Не решилась и проблема перекупки товаров. Приезжающие ранним утром колхозники были вынуждены продавать перекупщикам продукты с подвод: оставаться на рынке до его открытия было «себе дороже». В Доме колхозника остановиться было невозможно — гостиница открывалась только под вечер для ночлега, а утром и днем колхозников туда не пускали, чайной на базаре не было — правда, чай предлагали предприимчивые горожане... по 50 копеек за стакан. Вот и продавали колхозники продукты по бросовым ценам, только бы поскорее уехать домой.

К примеру, бидон молока «уходил» утром перекупщику за рубль, а на базаре продавался уже за рубль восемьдесят копеек, а бывало и за два рубля. После постановления партии и правительства о необходимости активизации колхозной торговли городские власти взялись за Старый базар всерьез: для борьбы с перекупщиками туда были командированы члены горсовета и комсомольский патруль из Андреевского райкома ВЛКСМ. Но и партийно-советский десант не помог — в ряде случаев перекупщиками оказывались близко стоящие к новой партийно-советской власти люди.

Кульминацией выполнения постановления о колхозной торговле стал один из воскресных дней июня 1932 года. Областные власти оповестили колхозников о том, что им тут же, на Старом базаре, будут предложены промышленные товары — только приезжайте. Сбои начались уже на переправе: Аксайский сельсовет, ведавший переправой, резко взвинтил цены за транспортировку — до девяти рублей за подводу, и многие колхозники просто вернулись с полпути.

Но дело было не только в цене — пропускная способность переправы составляла в те годы 16 подвод и столько же лошадей за день, и никаким постановлением одномоментно этого изменить было нельзя.

«Счастливчики» же, попавшие в тот день на Старый базар, наверное, не раз пожалели о своей удаче. Внешне все выглядело красиво, необычно и празднично. Трест Горкоопит поставил на базаре чайную. Новая чайная радовала чистыми скатертями и цветами в горшках — чай продавали только обладателям книжки колхозника, только чаем это можно было назвать с большим допущением. Вход на базар был украшен огромными вывесками-плакатами: «Отпуск товара — только колхозникам», ларьки ГОРТа, Росторгина и других торговых объединений все как один вывесили на входах плакаты аналогичного содержания. Внутри этих лабазов на прилавках лежало то, что колхозникам, скорее всего, и даром не нужно: вазочки из ракушек, карманные зеркальца, дамские подвязки, капитанские фуражки, именуемые в народе «капитанками»...

В ларьке ГИЗа на прилавке были выставлены «Курс дифференциального и интегрального исчисления» и учебник минералогии. Сорвалась и культурная программа. Специально для встречи колхозников на базарной площади был построен балаган, на стенах которого были нарисованы ярко-желтые львы (вероятно, у заведующего рынком действительно была только желтая краска). Однако артисты выступать не стали: как писал «Молот», «одни проспали, другие не пожелали выступать на базаре, считая для себя «унижением» работу на рынке... Культурного базара таким, каким он должен стать после постановления ЦИК и СНК, сейчас нет. Базар сохранил свое старое лицо».

Во время войны

В Великую Отечественную войну рынок практически не прекращал работу: по свидетельствам старожилов, всего лишь два раза, в дни особо сильных бомбежек, люди не пришли на Старый базар, а в остальное время здесь была знаменитая «менка» — деревенские привозили продукты и меняли их на одежду, обувь, мыло, столовое серебро. Естественно, ни о какой арендной плате, ни о каких контролерах и речи не было.

В этой связи в мае 1942 года даже было принято постановление Ростовского облисполкома, в котором, в частности, указывалось, что «...центральный рынок г. Ростова превращен в толкучку. Несмотря на предупреждение по этому вопросу, ни председатель исполкома Ростгорсовета т. Андреев, ни начальник Управления милиции т. Мазанов всех необходимых мер по ликвидации на центральном колхозном рынке толкучки не приняли». Постановление о ликвидации толкучки в десятидневный срок выполнено не было — через некоторое время на Старом базаре вновь образовалась «менка».

Да и какими мерами можно было ликвидировать стихийную торговлю, когда вопрос стоял о выживании? В течение первого года Великой Отечественной войны объем централизованной поставки сельскохозяйственной продукции на Центральный рынок сократился настолько, что партийно-советская власть вынуждена была возродить систему массового принудительного вывоза продуктов из сельских районов области для обеспечения городского населения. На рынках, в том числе и на Центральном, были введены должности уполномоченных от управления рынками для организации так называемых «красных обозов»: массового вывоза продуктов для реализации их на рынках Ростова «по доступным ценам в предпраздничные первомайские дни».

В мае 1942 года, примерно за два месяца до второй оккупации Ростова, областная партийно-советская власть обязала председателей городских советов «не ослаблять, а усилить проведение работ по организации систематического завоза с/х продуктов на колхозные рынки городов... добиться улучшения встречной торговли на колхозных рынках... обеспечить организацию систематического и усиленного привоза с/х продуктов на городские колхозные рынки, сочетая эту работу с проведением весенне-летних полевых работ». Формулировки цитируемого официального документа (протокол заседания исполкома № 31 от 8 мая 1942 года) свидетельствуют о тяжелейшем положении дел в то военное время.

Во время войны


После войны на рынке долго не могли навести порядок. Люди по привычке приходили торговать и не желали оплачивать места. Не помогали ни заборы (через них попросту перелезали), ни контролеры (с ними договаривались), ни милиция (у нее своих забот хватало). Да и за что платить — рынок представлял собой жалкое зрелище.

Вот отрывки из инспекционного отчета, сделанного в 1954 году: ... санитарное состояние рынка не на должной высоте, «уборщиков не хватает, холодильник не построен... 140,0 тыс. руб. на асфальтировку не использованы... контролеры и сборщики зачастую содействуют людям без определенных занятий проникать на рынок и никакая борьба со стороны работников рынка не ведется... торгующие перелезают через забор... милиция очень слабо помогает». Постепенно городская жизнь налаживалась, обустраивался и рынок.

В 1955-56 годах выделяются средства на обустройство Старого базара (тогда официально называвшегося рынком Андреевского района), а именно — на постройку овощного и рыбного павильонов, строительство 30 ларьков, возведение ограждения, кольцевания рынка под воду и строительство колхозной гостиницы на его территории. Рынок есть рынок, и было бы наивно полагать, что там все «без обмана».

После революции за рыночных мошенников взялась новая власть. Документы того времени полны грозных указаний. Вот, например, как боролись с обвесами чиновники исполкома в 1926 году: «предложить Палате Мер и Весов совместно с Контрольной Комиссией Торговой секции Горсовета и членам Комиссии по борьбе с дороговизной произвести генеральную проверку мер и весов на всех базарах гг. Ростова и Нахичевани-на-Дону, ликвидировав окончательно неклейменные и неправильные весы и гири. В дальнейшем вести за этим систематическое наблюдение». Также рекомендовалось вывешивать на видных местах прейскуранты с указанием отпускных цен, а милиции предписывалось контролировать соответствие фактических цен указанным на плакатах...

Среди мер воздействия к нарушителям правил торговли было и опубликование фамилий нарушителей в печати.

Развал советской системы сказался и на рынке. Его наводнили «челноки», промышлявшие дешевым турецким и польским текстилем. В тот смутный период стихийно расширялся «блошиный» рынок: уже немолодые ростовчане, оставшись без средств к существованию, выносили на продажу все, что можно было продать: в основном посуду, бронзовые и медные изделия, столовое серебро.

Центральный рынок до революции...

Центральный рынок в Советское время...

Новейшая история Центрального рынка...